В последнее время нервы маршала были на взводе, от того он и срывался в семье, а иногда и на работе. Съезд партии прошел тяжело, а подготовка к нему — еще тяжелее. Маршал Гречко был в армии с 1919 года и один из немногих помнил, что происходило в конце тридцатых годов. Пережив это страшное время, он сделал для себя единственный вывод: армия в политику лезть не должна. Не должна! Ее дело — охранять Родину, политикой пусть занимается кто-то другой. Иначе — стоит только встать на эту скользкую дорожку, и того и гляди закончится новым тридцать седьмым годом, а то и чем похуже. Нет уж, увольте.

Но теперь уже было ясно, что в стране раскол, особенно сильно проявилось это при подготовке к съезду. Все эти намеки, визиты в министерство… Особенно усердствовал председатель КГБ Юрий Андропов, которого Гречко ненавидел, как и всех комитетчиков. Расплодились… Андропов штат раздул — под полмиллиона. Чем занимаются — непонятно. Офицеры, мать их. На полигон бы всех. Ненавязчиво ему давали понять, что надо выбирать — с кем ты, кого поддерживаешь. А Гречко выбирать не хотел — о чем и дал понять ясно и недвусмысленно. Но «подходы» не прекращались. И еще это долбанное медицинское обследование — причем не в собственном, армейском госпитале, а почему то в четвертом управлении Минздрава, обслуживающем ЦК. Неужели копают, сейчас найдут какую-нибудь болячку и — на пенсию, в группу генеральных инспекторов. А нового министра обороны — выберет Юра Андропов. Ну, уж нет…

Маршал взглянул на часы — почти двенадцать. Зря на Клаву наорал, зря… И идти будить как-то неудобно. Можно и здесь, на диване лечь. А утром поговорить, извиниться… Да, так и надо поступить.

Но утром маршал Гречко не проснется…

Боец советской армии с 1919 года, министр обороны СССР, маршал Советского Союза, Андрей Антонович Гречко умрет 26 апреля 1976 ночью, во сне.